С. Л. Санкина, Музей антропологии и этнографии РАН Университетская наб., 3, Санкт-Петербург, 199034, Россия E-mail: serafima_sankina@mail.ru УДК 572 Введение Вопрос о том, насколько объективно можно определить этническую принадлежность средневековых групп населения, оставившего археологические памятники на территории Древней Руси, до сих пор решается неоднозначно. Еще более спорными будут предположения об их этническом самосознании. Известно, что элементы и традиции какой-либо культуры могут восприниматься и распространяться среди иноэтничного населения на значительной территории и без широкого участия непосредственных носителей. Как правило, к такому результату приводят интенсивные военные и торговые контакты. Примером подобной "экспансии" может служить распространение древнерусской курганной культуры в XI-XIII вв.: при относительном единообразии археологических памятников единство антропологического состава наблюдалось лишь на западной границе государства от Прутско-Днестровского междуречья до Белозерья [Санкина, 2000, с. 64 - 67]. У обитателей восточных и центральных территорий в большей или меньшей степени проявлялся комплекс антропологических особенностей, свойственных "дославянскому" населению. Таким образом, привлечение антропологических данных наряду с данными материальной культуры в ряде случаев может помочь в уточнении вопроса об этнической принадлежности средневековых групп населения. Скандинавская (или "норманнская") проблема до сих пор актуальна для исследователей Древней Руси. В какой степени северные соседи приняли участие в формировании древнерусской народности? На территории Древней Руси изучено большое количество памятников, содержащих элементы скандинавской материальной культуры, а порой и целые скандинавские комплексы, однако костным материалом из них антропологи, как правило, не располагают. Вещевые комплексы обычно датируются от IX в. и не позднее XI в.: этими временными рамками, по мнению большинства исследователей, и ограничивается эпоха акти ... Read more