Окончание. Начало в N 6, 7, 8.

Западная группа войск - не просто обломок рухнувшего колосса - СССР. Это такая глыба, которая в огромной степени олицетворяла советскую военную мощь. Мы еще не раз всплакнем о ней, словно о потерянной цивилизации. Драма ЗГВ (в кое-какие моменты переходящая в трагикомедию) еще ждет своего летописца, своего Нестора (Нестор, между прочим, означает "возвратившийся домой"). А предлагаемые материалы - в некотором роде осмысление минувшего "потрясающего" десятилетия на конкретных примерах.

Объект ненависти N1

Окончилось наше "великое стояние" за границей - завершилась советская эра. То не армия свертывала свои аванпосты - вся держава покидала международную авансцену. Может быть, заграничные наши легионы (выхоленные, обласканные, на обучение коих не жалели средств, готовя к серьезным сражениям) как раз и стоило проверить на деле? Беда даже не в том, что мы ушли посрамленными, потеряв "капиталистическую отдушину в коммунистическом раю". А в том, что у себя в доме (охваченном пожаром этнических конфликтов) не сумели с максимальным эффектом распорядиться крупнейшей войсковой группировкой.

Позорнейшим фактом войдет в новейшую историю то, как национальные окраины вдруг невзлюбили "старшого брата". Словно прорвалась злоба, копившаяся десятилетиями. Заметьте: штурмовали не обкомы-райкомы. Объектом ненависти N1 стали военные городки. С кровавой остротой встал вопрос о вооруженной силе, на которой зиждется все - и уважение к державе, и безопасность соотечественников. Вот здесь и пригодилась бы группа армий, аннулируемая в дальнем зарубежье. Задействуй мы по-умному высвободившееся войско - глядишь, и задавили бы в зародыше разгул беззакония и преступности на южных рубежах.

Сколько их было - роковых часов, могущих стать звездными, переломить неблагоприятный ход событий! Нам бы поиграть мускулами не в Европе - на собственном Кавказе. Начальник Грозненского гарнизона генерал Соколов в самом начале 90-х настаивал на силовом урегулировании местных инцидентов. Пока еще не были разграблены арсеналы (запас вооружений на две дивизии военного времени). Напрашивались два выхода из положения: либо предельно укрепиться, либо методично эвакуироваться (не жертвуя тогда невооруженным преступникам ни понюшки пороху, но не жалея на них пуль). Генералу не позволили - и упустили верный шанс утихомирить Дудаева и его клику. И позже не поступило высочайшего дозволения надеть капкан на волчью пасть (например, в случае с ультиматумом генерала Пуликовского). Вот и впились недобитки в наше тело - по ею пору отдираем их с мясом.

стр. 26

Храм на крови

На окраине городка мы постояли возле стелы, сооруженной в память о погибших в Чечне сослуживцах. Сопровождавший меня офицер со вздохом произнес:

- Прибавляется фамилий. Их должно быть раз в десять больше - места на плите не хватит.

Два полка, покинувшие это место постоянной дислокации, прочно "прописались" на Северо-Кавказском ТВД. Не прекращается ротация кадров, в которую втянуто до 70% офицерского состава. В добровольцах нет недостатка. Не в последнюю очередь ими движет желание поправить материальное положение. В опасную командировку отправляются почти так же, как встарь, - на отхожий промысел. Люди предпенсионного возраста цепляются за возможность решить жилищную проблему. То бишь к сертификатам добавляют боевые начисления - и покупают более- менее приличию квартиру. В разговоре о том о сем с хозяйкой офицерского общежития Ольгой Борисовной Чучко всплыл поразительный эпизод. Знакомый ей подполковник, уже отстоявший вахту в стреляющих горах, обронил между прочим: "Еще, что ль, разок туда сходить? Детей обул-одел (у него две девочки и сын). Теперь неплохо бы на мебель заработать". Женское сердце резануло то, с какой обыденностью говорилось о далеко не будничной вещи. Попытка скопить что-то про черный день часом оборачивается этим самым черным днем.

С контрактниками, собравшимися в "горячую точку", я увиделся в палаточном лагере. Вся черноземная Россия предстала передо мной в лицах. Статные, с располагающей внешностью, молодые и заматерелые. Половина из них - водители. Сорвала их с места нужда. "На гражданке" не платят", "Семья чуть ли не голодует". И общее пожелание: "Нам бы подъемные!" Как же низко пало государство, если во многих регионах может предложить работоспособному населению единственный честный способ выбраться из нищеты - рисковать собой на войне!

Чечня стала не просто русской Голгофой, она породила легион людей, имя которым - перекати-поле или, лучше сказать, перекати-горы. Назови мне такую обитель, откуда бы не черпали ресурсы для треклятого анклава. Уж попила кровушки псевдореспублика. А могло ли все сложиться иначе? Безусловно, если бы околокремлевские маршалы (Кобец, Шапошников и т.п.) рассуждали здраво, а не с точки зрения Арбатского военного округа. Москва предпочла путь капитуляции. А что значит даже один потерянный плацдарм - доныне к нему прикована вся страна, платя кровавую дань за недомыслие "стратегов" типа Ельцина и его приспешников. Камни вопиют о том, сколь осторожно надо подходить к ликвидации опорных пунктов державы. Не сомневаюсь, что придет время, и мы начнем их восстанавливать подобно тому, как повсеместно возрождаем церкви Святой Руси.

А пока ничего не остается, как жить настоящим, свыкшись с государственными недугами. Нервные перегрузки неизбежно отражаются на благополучии офицерских семей. Гарнизонный реабилитационный центр для прошедших Чечню работает бесперебойно. А новые партии ратников перехожих вновь и вновь убывают на северо-кавказское поле брани.

Наши "осси" и "весси"

Когда возвели новый жилой комплекс западного типа, дома офицерского состава образца 60-х годов как бы померкли и еще больше постарели. Словно кто-то прочертил невидимую грань и между населением городка Оно разделилось на новоселов, осчастливленных полным комфортом, и жильцов серых "хрущоб". Аборигены окрестили прибывших из Германии "панасониками" (за то, что те понавезли всякой аппаратуры). Прибарахлившийся контингент ЗГВ "разбавили" приехавшие из ДВО, СибВО, ЗабВО. Жена офицера (выросшего от лейтенанта до подполковника в отдаленных северных гарнизонах) поделилась острыми наблюдениями о встрече "двух миров": "Немцы", конечно, отличаются от людей из глубинки. И плохо даже не то, что они вычистили все свалки Европы, а то, что они растеряли немало добрых качеств. Мы - с мечтой во взоре, а у них - валюта на уме. Мы привыкли любить соседей, а они ценят деловые отношения. Западная хватка!"

Первый год "схождения" Запада и Востока ознаменовался даже стычками между подростками. Юные российские "осей" и "весси" дрались, ясно, не за идею, а ради мальчишеского самоутверждения. Ну а взрослых ладить понуждало общее ратное дело. Впоследствии различия сгладились. И не

стр. 27

только в связи с тем, что большинство "немцев" по замене уехало, а иностранного ширпотреба стало хоть завались.

В каком запустении может быть жилой фонд, я убедился, заглянув в гостиницу, построенную в советское "время оно". Грязные стены, облупленная штукатурка, вода под ногами и отсутствие оной в кранах... "Трудно поверить, но когда-то в холлах стояли диваны, кадки с цветами, висели бра. А сейчас - посмотрите, что творится", - поплакалась корреспонденту уборщица. Разумеется, все относительно. К примеру, дежурная Дома офицеров Тамара Васильевна Бирюкова помнит 50-е годы, когда единственный очаг культуры находился в деревянном сарае. "А сегодня вон какой дворец!". Казалось, современные постройки финского проекта не перестанут контрастировать с ранним гарнизонным зодчеством, ан, и они постепенно утрачивают парадный вид.

Нивелируются былые различия в облике военного мегаполиса и отнюдь не в лучшую сторону. Жизнь, как и повсюду, полна безрадостного единообразия. Плохое освещение, разбитые дороги. Куда ни кинь - везде требуется ремонт: зданий, водопровода, канализации... Свалки на опушках леса. Запущенный стадион. Где раньше были газоны, там беспрерывные ряды гаражей и стоянок машин. В жилом секторе мозолят глаза автопоезда, набитые расхожим товаром. Торговля - в руках кавказцев, ухитрившихся закрепиться на некогда закрытой для посторонних территории. Трудно и вообразить себе, чтобы на какой- нибудь американской базе существовал рынок, где заправляли бы китайцы или мексиканцы.

"Да, были гарнизоны в наше время!" - вправе воскликнуть ветераны. Строгость, четкость и, я бы сказал, величавость армейской службы накладывали отпечаток и на офицерский быт. А сегодня иной городок не отличить от захудалого поселка. Налицо все отрицательные приметы большого города. Еще в начале 90-х мне назвали, может быть, один из главных симптомов умирания, гарнизона: "Прежде площадка возле магазина была забита детскими колясками, а сейчас больше двух-трех не увидишь". "А собак сколько позаводили, все вокруг загажено!", - жаловались мне уже в данной командировке.

В разговорах с теми, кто служил в ЗГВ, я обратил внимание, с какой ностальгической грустью произносят они названия тамошних городов. Они и собственный поселок кличут на немецкий манер, пришпандорив "бург" к русскому названию. Удивительное дело: советские семьи прекрасно чувствовали себя в немецкой провинции, а в родных палестинах, даже в крупных населенных пунктах, маются.

Добрый век назад князь Петр Андреевич Вяземский в поэтических зарисовках о загранице воскликнул: "Легко здесь жить с природой дружно; но вот в чем трудность и напасть: переродиться в немца нужно, чтоб на немецкий лад попасть". Переродиться, конечно, сложно. Поучиться же хорошему стоило бы. Расейская действительность доныне дает немало поводов для сравнения с Германией.

Броня державы или зона пустоты?

В царские времена расквартировывать служивых воспрещалось в домах, на которых было написано:

"Свободен от постоя". Нью-реформаторы вознамерились распространить оную вывеску чуть ли не на все нелюбезное им Отечество. Достойный ответ им дал драматург Виктор Розов: "Не будет армии - не будет и России. Именно так".

Тяжело оплоту государства в условиях безденежья. Сплошь и рядом войсковые части попадают в экономическую зависимость от губернаторов, президентов автономий. По некоторым данным, местные бюджеты более чем наполовину обеспечивают жизнедеятельность объектов Минобороны. "Голодный паек" государства вынуждает иного начальника гарнизона забывать о гордости и разборчивости в выборе друзей, раскрывать объятия спонсорам, кои не достойны и рукопожатия. Хуже того, вверенный личный состав обрекается на участь карманного, поместного войска. Столь ненормальное положение - прямой путь к распаду страны.

Сокращение Вооруженных Сил - это ликвидация десятков полигонов, командных пунктов, аэродромов, тысяч хранилищ. Это - расформирование свыше ста частей и соединений со всей социально- бытовой структурой. Это - потеря более чем трех тысяч многоквартирных домов. Армия освободит от своего присутствия обширные районы Севера и Дальнего Востока.

Добрый мой знакомый, ветеран-дальневосточник,

стр. 28

горько констатировал: упразднено понятие "отдаленный гарнизон", а укрепрайон занесен в Красную книгу. С уходом военных теряют обжитой вид поселки и целые районы. Недавние новостройки записываются в разряд ненужных. Сдается мне, что мы еще пожалеем о них, как нынче тоскуем о былых деревнях, объявленных неперспективными. А как нам не хватает защитного пояса казачьих станиц.

С исчезновением форпостов, где с незапамятных времен развевался Российский флаг, мы утрачиваем ключевые позиции, скрепляющие обширные площади матерой земли и архипелаги. Хуже того: открываем простор для ненасытных притязаний иноземцев. Не для того предки с громадными трудностями пробивались к морям и океанам, чтобы потомки запросто откатывались от них.

Председатель Комитета по обороне Госдумы А. И. Николаев предупреждает: "Россия, еще и лишенная союзников, может столкнуться с самыми негативными вариантами развития на международной арене. И наша армия в том виде, в котором она сегодня существует, не готова к этим вариантам и угрозам". Он решительно не согласен с "недалекой концепцией": мол, противников у нас нет, значив, не нужны и оперативные сухопутные группировки - достаточно "мобильных отрядов".

Преступно благодушествовать, перебирая варианты вероятных международных осложнений. Дескать, нагрянет беда, Россия сосредоточится, поскребет по сусекам ресурсы, понатужится и разобьет супостата. Мол, найдутся бессмертные гарнизоны, отразят вражье нашествие. Да не найдутся, господа хорошие, если не позаботиться о них заблаговременно и всесторонне. Не стать им каменной стеной, коль не будут они окружены любовью и вниманием сограждан. Отсутствие таких гарантий ставит в незавидное положение и слуг народа, и оберегаемое ими Отечество.

Большие засечные черты прикрывали Русь от набегов. Спустя века мы заслонили себя ядерным щитом. Зрима линия преемства - от богатырской заставы, стрелецкой слободы, военного поселения...и до стратегической цитадели. Гарнизоны объединяют судьбы поколений. Они - живые свидетели славных и смутных лет Государства Российского. Поступь державы видна в самих названиях первоначально станов ратных - Владикавказ, Владивосток. Утверждаясь на южных рубежах, генерал от инфантерии А. П. Ермолов основал крепости Грозная, Внезапная, Бурная, за что его и прозвали "кавказским мудрецом". Мудрость силы - необходимая вещь, что ни говори. Значение иных городов-бастионов нисколько не уменьшилось. К ним относится и Тирасполь, обязанный своим возникновением А. В. Суворову. Не зря жители Приднестровья не хотят отпускать от себя 14-ю армию. Стоит уйти последнему воинскому эшелону - и спокойной жизни в том нашенском краю точно не будет. Севастополь не один век находился на средоточии международных раздоров. Сталинград по праву стал символом Второй мировой войны. Можно бесконечно долго перечислять исторические опорные пункты, благодаря которым была сцементирована одна шестая часть суши. Храним ли мы в сердцах эти твердыни?

Журналистская планида позволила мне объехать все значимые точки - от Новой Земли до Афганистана, от Германии до Курил. Образ России в моем представлении неразрывен с аэродромами и укрепрайонами, портами и блокпостами...

Поклон вам, оборонные объекты любого ранга, звания и назначения! Гарнизоны грозные и сердобольные, живущие в ритме дозора и боевой практики, выполняющие свою великую миссию повседневно и ежеминутно. Вы - зримые столпы государственности, и без вас - никуда.

Permanent link to this publication: