Е. А. ИКОННИКОВА

Доктор филологических наук

Т. К. ПАВЛОВА

Сахалинский государственный университет (Южно-Сахалинск)

Ключевые слова: Сахалин, корейская диаспора, японская литература, А. А. Ким

Язык истинной художественной литературы - это язык мировой литературы. Наивысшего мастерства писатель достигает в тот момент, когда его книги переводят, когда его произведения становятся востребованными в других странах и понятными для людей разных национальностей, конфессий и взглядов.

Так произошло и с творчеством Анатолия Кима - русского советского писателя, автора многочисленных книг - известных в России и за рубежом. Его дебютные прозаические сборники - "Голубой остров" (1976) и "Четыре исповеди" (1978) - были опубликованы в Москве. Произведения писателя неоднократно переводились на иностранные языки, в т.ч. в Англии, Испании, Италии, Германии, Дании, Финляндии, Америке и Турции. Проза Анатолия Кима представлена более чем на 25 языках мира. Но наибольшее внимание наследию этого автора уделяется в странах Азии и Востока.

Существует несколько причин, объясняющих этот факт. В одном из своих интервью Анатолий Ким так говорил о себе: "Я русский писатель корейского происхождения. Моя родина - русский язык".

Однако биография писателя, выросшего в семье потомков корейских переселенцев, охватывает значительное пространство бывшего Советского Союза. Анатолий Ким родился в 1939 г. в одном из сел Казахстана. В детские годы вместе с семьей он совершил несколько серьезных переездов: вначале на Камчатку, позже - в Уссурийский край и на Сахалин. Затем в его жизни были Владивосток и Хабаровск, а позже - учеба в Москве, где и состоялась первая проба пера.

Принадлежность Анатолия Кима к корейской диаспоре способствует тому, что критики и исследователи пытаются найти в его творчестве классические традиции дальневосточной прозы. Немаловажным видится взгляд писателя на историю корейских переселенцев в России. Анатолий Ким впервые в русской литературе изобразил многоликие и часто

обусловленные трагическим началом судьбы этнических корейцев, разбросанных по бескрайним просторам Советской Азии и Дальнего Востока. Он - один из немногих писателей, который вводил в свои произведения упоминания о японском периоде в развитии Сахалина. Именно поэтому произведения Анатолия Кима во многом востребованы корейскими и японскими читателями.

С 1949 г. Анатолий Ким проживал на Сахалине: вначале - в Ильинском, затем - в Горнозаводске. В 1956 г. закончил среднюю школу в Невельском районе, после этого еще неоднократно приезжал на остров. Детские и юношеские воспоминания писателя о жизни на берегах Татарского пролива и Охотского моря легли в основу книг "Голубой остров" (1976) и "Мое прошлое" (1998), эпизодические упоминания о сахалинском периоде обнаруживаются и в романе "Белка". Сейчас А. Ким воспринимается как наиболее заметный автор русского авангарда. Творческие успехи писателя отмечены несколькими литературными премиями, в том числе и международными.

Проза А. Кима - интеллектуальная, и в то же время - поэтичная. Художественный поиск писателя не ограничен рамками предрассудков. Он развивается вне времени и вне законов общества. В повести "Мое прошлое" Анатолий Ким сформулировал толерантное отношение к миру: "...национальность у человечества одна, и она называется - человек. И я стал его национальным писателем. Моим письменным и звучащим языком стал русский, на нем осуществлены все оригиналы моих книг. Моим дописьменным незвучащим языком стал всеобщий язык человеческого сердца, известный и понятный каждому, кто когда-нибудь появлялся жить на этом свете. И этот каждый, брат мой и товарищ по мгновению существования, читает мои книги на нашем общем родном языке".

Оценить художественное произведение в полной мере, почувствовать настроение автора, насладиться красотой и богатством языка можно лишь прочитав текст в оригинале. Однако благодаря мастерству, искусству переводчика, его личности, книга порой приобретает новое звучание, получает новое прочтение на другом языке.

* * *

Японская переводчица Юко Арига открыла для соотечественников двери в богатую вселенную прозаического слова А. Кима, в его роман-сказку "Белка". По ее словам, именно это, в чем-то мистическое, произведение наиболее близко восточному пониманию мира. Кто знает, может, эта книга протянет еще одну нить дружбы между Россией и Японией...

- Расскажите, пожалуйста, немного о себе. Где Вы изучали русский язык? Что повлияло на выбор Вашей профессии?

- Русский язык я изучала в Софийском университете в Токио, после окончания которого занялась исследованием русской литературы в аспирантуре Токийского университета. В шестнадцатилетнем возрасте я услышала магнитофонную запись стихотворения Пушкина "К морю" и твердо решила заниматься русским языком и литературой. Меня пленила красота звучания русской речи. Помню, как обрадовалась спустя несколько лет, когда увидела это стихотворение в эссе Марины Цветаевой "Мой Пушкин". В то время я изучала творчество этой поэтессы. Мое первое мнение о мире, наверное, сформировал Гёте. Моя покойная мать очень любила этого писателя и всегда говорила мне о нем.

- Кто были Вашими наставниками в изучении русской литературы?

- Из моих учителей мне бы хотелось назвать трех человек. Первый - это профессор Сигэру Сомэя. Он научил меня тщательно заниматься языком, чтобы лучше понять литературный текст. Профессор Сомэя известен в Японии как переводчик прозы Александра Солженицына. Мой второй наставник - это профессор Мисао Найто (он работал под псевдонимом Госукэ Утимура). Именно этот человек привил мне интерес и любовь к русской поэзии. На его лекциях в университете я впервые узнала о формализме. Профессор Сюнъити Мори с энтузиазмом обучал студентов Софийского университета русскому языку. Он считал своим долгом, предназначением помочь японским студентам овладеть русским языком на высоком уровне. Занятия с профессором Мори дали мне возможность писать и говорить по-русски. Кстати, он был уроженцем Сахалина и по-русски говорил лучше, чем по-японски. В детстве он учился в советской школе. В возрасте 18 лет профессор Мори вместе с родителями вернулся на Хоккайдо, но совсем не мог говорить по-японски и с нуля изучал в средней школе японский язык. Сейчас моих учителей уже нет в живых. Особенно мне жаль, что очень рано ушел из жизни профессор Мори. В 52 года он умер от рака.

- В России известны Ваши переводы произведений японских драматургов на русский язык. Что, на Ваш взгляд, сложнее: переводить с русского языка на японский или наоборот?

- Думаю, конечно, что намного легче переводить с иностранного языка на свой родной. Но все-таки я всегда мучаюсь, не находя подходящего слова или выражения в родном языке. А переводить с родного языка на иностранный гораздо труднее, но я наслаждаюсь самим процессом. То есть я люблю думать, как по-русски можно воспроизвести те или иные японские обороты. Как-то мне пришлось переводить игру слов на японском языке в одном сценарии. Я очень старалась точно воспроизвести эту словесную игру на русском языке, и, наконец, придумала по-своему подходящие для этого случая выражения на русском языке. Но редактор сказал мне безо всяких колебаний: "Русские люди этого не поймут!" Поэтому все придуманные мною фразы были целиком убраны из перевода. Я тогда огорчилась, но в

душе поклялась, что в следующий раз я обязательно переводу на русский язык этот пассаж.

- Как у Вас возникло желание перевести "Белку" Анатолия Кима?

- Это было предложение ныне покойного представителя японского издательства Гундзося Сюнъити Миядзавы. Я была еще аспиранткой и тогда еще ничего не знала об этом романе, поскольку увлекалась только русской поэзией. Однако, прочитав книгу Анатолия Кима, я заинтересовалась авторским замыслом. На протяжении всего произведения Белка превращается и перевоплощается в своих покойных друзей и рассказывает об их необыкновенных жизнях. Такая история мне показалась необычной, поэтому я и решила перевести роман.

- Почему именно "Белка" стала первым произведением писателя на японском языке?

- "Белка" - это первое большое произведение Анатолия Кима. В этой книге писатель показал себя великим прозаиком, которому подвластны объемные эпические формы. До этого он писал только рассказы и повести, "Белка" стала его первым романом. В нем органически связаны те идеи, о которых писатель упоминает в ранних, предыдущих произведениях. Содержание этого романа многообразно, в нем перекликаются судьбы разных людей. А это не может сделать роман скучным. Так что имело смысл перевести "Белку" на японский язык и подарить соотечественникам возможность познакомиться с таким ярким писателем. Однако я хочу сказать, что еще до моего перевода "Белки", в 1990 году известный славист, профессор Рёхэй Ясуй уже познакомил японских читателей с одним рассказом Анатолия Кима "Молния в городе". Этот рассказ был напечатан в журнале радио-курса русского языка (такие курсы идут по NHK*). Курс профессора Ясуй начался осенью 1989 года, но уже к концу полугодичного изучения русского языка японцами рассказ Кима был рекомендован для чтения.

- С какими сложностями Вы столкнулись при переводе?

- "Белку" я переводила почти 8 лет. Во время работы были некоторые трудности. Во-первых, было очень трудно отличать друг от друга голоса четырех героев и самого автора, который рассказывает сказку своей любимой. Во-вторых, сразу я не могла найти эквиваленты для ключевых слов "превращение", "перевоплощение", или "оборотень", а также для некоторых других слов и терминов. Чтобы прояснить эти вопросы, я пользовалась ценными советами моего товарища, известного корейского слависта Гон Ён Цоя. Он изучал книги Анатолия Кима в докторантуре Токийского университета. Кроме того, я сталкивалась с разными незнакомыми словами и терминами. Анатолий Ким владеет широкими знаниями во многих областях науки, и часто в своих произведениях он упоминает об этом. Поэтому мне нередко приходилось уточнять эти вещи.

- А что, на Ваш взгляд, особенно интересно в "Белке" Анатолия Кима?

- Мне лично интересно, как в подсознании писателя сливаются русский всеохватывающий космизм и корейский дух. Необычна композиция романа-сказки. К тому же у такого жанра своя особенная архитектоника.

- По Вашему мнению, не сложно ли для восприятия японцев такое произведение? Ведь оно не из разряда массовой, популярной литературы, понятной и доступной широкому кругу читателей.

- Роман философичен, как это традиционно бывает в русской литературе. Писатель касается ноосферного учения**. Но в книге не чувствуется строгого религиозного (я бы сказала - христианского) начала, которое иногда затрудняет японцам понимание западной литературы. Не утверждаю, что одним понятием "круговорот существования" можно объяснить глу-

* NHK - японская теле- и радиокорпорация (прим. ред.).

** Учение о переходе биосферы в ноосферу - сферу взаимодействия общества и природы, в границах которой разумная человеческая деятельность становится определяющим фактором развития, принадлежит крупнейшему русскому ученому-мыслителю В. И. Вернадскому (1863 - 1945).

бокий смысл этого романа, но нам, японцам, понятен такой подход к окружающему миру, миру, который полон голосов ушедших из жизни людей. Мы вслушиваемся в эти голоса. Верим, что жизнь на этой Земле повторяется, несем в себе воспоминания об иных существованиях. Такое мировоззрение в "Белке" мы, японцы, понимаем не умом, а душой и принимаем его. В этом смысле мы с писателем люди восточного происхождения. Помню, как легко мне было переводить "Эпилог" романа, мысль писателя овладела моим умом и моими ощущениями. Так влага впитывается в почву.

- Когда Вы преподавали в Софийском университете в Токио, удалось ли Вам увлечь прозой Кима Ваших студентов или аспирантов?

- Я этого не успела. Но вот один талантливый студент Судзуки Такаси заинтересовался творчеством Кима. Он начал вместе со мной читать и изучать его произведения. К сожалению, ему прошлось уйти из университета из-за болезни, не завершив учебу. Но сейчас он продолжает заниматься сам, читает новые книги Кима и иногда переписывается с ним. Надеюсь, в ближайшем будущем на японском языке в переводе Судзуки появится "Голубой остров" Анатолия Кима. Этот же сборник станет второй переведенной в Японии книгой писателя. Кстати, Судзуки отлично владеет родным языком. Меня восхищает богатый словарный запас этого переводчика.

- Встречались ли Вы с Анатолием Кимом? Каким он Вам запомнился?

- Летом 1993 года я и Такаси Судзуки навестили писателя в пригороде Сеула. Тогда он жил в Корее и читал лекции студентам. Этот визит осуществился благодаря моему корейскому товарищу, слависту Ген Ён Цою. Анатолий Андреевич встретил нас на станции. Тогда мне показалось, что он больше похож на древне-корейского мыслителя, чем на популярного современного писателя из России. Говорил он спокойно, размеренно. Когда же мы с коллегой стали задавать ему вопросы о его творчестве, то писатель стал говорить ошеломляюще энергично. Он говорил долго и искренне. То интервью мы смогли поместить в одном из японских журналов. В начале 1994 года мы пригласили писателя в Токио вместе с его семьей. Ким прочитал лекцию в Софийском университете, потом общался с японскими славистами. Еще он съездил в мой родной город недалеко от того места, где находится Фудзияма. Кстати, я уверена, что именно пребывание в Японии вдохновило писателя на рождение его романа "Сбор грибов под музыку Баха". Это произведение впервые было опубликовано в первом номере журнала "Ясная Поляна".

- "Голубой остров" - одна из самых реалистичных, на мой взгляд, книг не очень популярна у переводчиков. Как Вы думаете, почему?

- Я лично очень люблю этот сборник. В нем очень ярко рассказано, как на Сахалине живут люди. Мне кажется, что все произведения в "Голубом острове" основаны на личном опыте писателя. Тем же, кто не интересуется Сахалином, наверное, безразлична такая "местная" литература в сравнении с другими книгами Анатолия Кима. К тому же, с точки зрения переводчика, трудно понять особенности жизни на Сахалине, на краю света (извините за такое выражение). Может быть поэтому "Голубой остров" не так заметен переводчиками.

- А какое из произведений "Голубого острова" Вам нравится больше всего и почему?

- Из рассказов я выделяю "Шиповник Мёко". Меня тронула жизнь скромной, бедной, но духовно сильной кореянки, носившей японское имя. Я ощущаю ностальгию по прежним временам, когда материально многие люди были бедны, но при этом отличались искренностью чувств. Душевное движение и изменение мужа Мёко - молодого корейского юноши Ри Гичена передано точно и сдержанно. Мне очень нравится общий тон рассказа, то, как выражены в нем основные мысли. Даже простые цветы шиповника описаны очень эффектно, ярко и впечатляюще! Еще мне нравится повесть "Собиратели трав". Особенно хороша заключительная часть, где красочно описывается море, а вместе с ним - и душевное состояние литературного героя Эйти, окунающегося в морскую стихию. Голубой остров, на который плывет Эйти, в моем понимании, не что иное, как Сахалин. Благодаря этому произведению Сахалин встает перед моими глазами очень ярким и сияющим под летним солнцем островом. Хотя, конечно, я знаю, что тот "голубой остров" в повести не сам Сахалин, а маленький остров, виднеющийся в море напротив Камарона. Но в моем воображении этот остров и окружающее его море неотделимы от Сахалина. Вместе с такими маленькими островами, расположенными недалеко от берега, весь Сахалин встает перед моими глазами в голубом тумане. И еще в подсознании мне хотелось, чтобы Сахалин, действительно, был "голубым островом", на который стоит стремиться, как Эйти.

- Приходилось ли Вам бывать на Сахалине?

- К сожалению, нет. Я только воображаю себе этот остров. Наверное, он действительно "голубой". Ведь так написано у Анатолия Кима, так говорят и пишут об острове в разных репортажах.

- Планируете ли Вы в будущем новые переводы на японский язык русских писателей?

- Я считаю, что обязательно нужно перевести на японский язык роман-мистерию Анатолия Кима "Сбор грибов под музыку Баха". Ведь герой этой книги Тандзи - не кто иной, как Такаси Судзуки. Наверное, это наш (с переводчиком Судзуки) долг, чтобы такое произведение появилось в Японии.

Permanent link to this publication: